Васи́лий Алекса́ндрович Пашко́в (,  — , ) — российский религиозный деятель. Один из богатейших людей Российской империи, он вёл полную развлечений жизнь столичного аристократа. У себя дома он устраивал балы для императора, однако после религиозного обращения Пашкова в этом же доме вместе с представителями высшей петербургской знати молились простые крестьяне.

Василий Пашков посвятил себя христианскому служению — активному и многогранному. Он известен обширной благотворительностью, а также финансированием миссионеров. Пашков создал и возглавил Общество поощрения духовно-нравственного чтения для распространения христианской литературы, руководил движением евангельских христиан, которых стали называть «пашковцами». Это движение было направлено на духовное преобразование и обновление общества — в противовес нараставшим нигилистическим и революционным настроениям.

Активность Пашкова вызвала противодействие представителей государственной власти и русской православной церкви. Учитывая его высокий статус, его наказали лишь высылкой из России, и он окончил свои дни в изгнании. Некоторые современные протестантские конфессии на постсоветском пространстве считают себя преемниками пашковцев.

Биография

Происхождение

Василий Александрович Пашков принадлежал к богатому аристократическому роду Пашковых, к одиннадцатому поколению от родоначальника — поляка Григория Пашкевича, приехавшего в Россию при Иване Грозном. Дети Пашкевича приняли фамилию «Пашковы». Уже первый сын Пашкевича, Иван Григорьевич, в 1604 году был отмечен в документах как тульский боярин.

Прадедушка В. А. Пашкова, Александр Ильич (1734—1809), нажил состояние благодаря женитьбе на Дарье Ивановне (1743—1808) — дочери богатого фабриканта И. С. Мясникова. После смерти купца А. И. и Д. И. Пашковы унаследовали 19 тысяч крепостных крестьян и четыре больших фабрики. Их второй сын Василий Александрович (1764—1838) дослужился до чина обер-егермейстера и должности министра юстиции. Он владел дворцами в Москве и Петербурге, имениями в Нижегородской и Тамбовской губерниях и Башкирии, а на Южном Урале — медными и железными рудниками с металлургическими заводами при них. Жена Василия Александровича, урождённая графиня Екатерина Александровна Толстая, была фрейлиной при дворе.

Их сын Александр (1792—1868) удачным браком с Елизаветой Петровной (по первому браку — Лобановой-Ростовской, урождённой Киндяковой, дочерью П. В. Киндякова) (1805—1854), а также военной карьерой приумножил семейные богатства. Александр Васильевич был настолько щедр и богат, что, служа полковником, покупал на свои деньги лошадей для всего полка.

Ранние годы

Василий родился 2 апреля 1831 года в Москве, в доме отца, когда сам отец воевал в Польше. Крещён 12 апреля 1831 года. Кроме него в семье было ещё двое детей — дочери Екатерина и Ольга. Василий получил блестящее образование. В 1849 году он закончил семилетнее обучение в Пажеском корпусе, его имя было занесено на мраморную доску среди лучших выпускников. В 1848 году Пашков был пожалован в камер-пажи.

По окончании Пажеского корпуса 26 мая 1849 года Пашков в звании корнета был зачислен в кавалергардский полк. Звание поручика получил в 1850 году, 28 мая 1853 года по состоянию здоровья уволился со службы с производством в штабс-ротмистры, но 23 марта 1854 года вернулся на службу в кавалергардский полк в звании поручика, а 23 апреля 1854 года его произвели в штабс-ротмистры. В 1855 году Пашкова назначили старшим адъютантом при дежурном генерале, с 1857 года он служил в канцелярии Военного министерства, в том же году его произвели в ротмистры. За годы службы Пашков получил орден Святого Станислава 3-й степени и светло-бронзовую медаль «В память войны 1853—1856» на Андреевской ленте за участие в Крымской войне. В 1858 году он был уволен от службы по домашним обстоятельствам с производством в полковники.

Брак Василия Александровича с Александрой Ивановной Чернышёвой-Кругликовой принёс ему в качестве приданого значительную часть богатств Чернышёвых в Московской и Санкт-Петербургской губерниях. Александра Ивановна была фрейлиной при императорском дворе и попечителем Александринского приюта. Пашков был лично известен царю и приходился родственником нескольким министрам и генералам. Среди родных были музыкант, писательница, декабрист и другие известные люди. Василий Александрович владел тринадцатью имениями в девяти уездах различных губерний, а также четырьмя металлургическими (выплавка меди) заводами на Урале. Ему принадлежало 450 тысяч десятин земли — это пятые по площади частные землевладения Российской империи. С женой и детьми Пашков жил в большом доме на Французской набережной в Петербурге и вёл светскую жизнь. Балы в его доме посещали даже члены царской семьи.

«Красивый брюнет, роста выше среднего, с манерами и обращением чистого аристократа; приятный мягкий тенор, большие, выразительные глаза располагают в его пользу», — описывал Пашкова петербургский журналист Николай Животов.

Обращение в евангельское христианство

По словам Животова, до знакомства с Гренвилем Редстоком Пашков был человеком, равнодушным к религии: «О набожности, не говоря уже о фанатизме, никогда не зарождалось и мыслей в голове В. А., бывшего страстным охотником, любителем танцев, балов, крупным игроком в карты, лихим наездником». Пашков придерживался внешнего православия светского человека, иногда посещал храм, но, по собственному признанию, не был удовлетворён своим христианством. По его словам, он руководствовался в жизни не Законом Божьим, а почти исключительно правилами человеческими, живя для себя. Об этом уже после своего обращения Пашков признавался в письме протоиерею Иоанну Янышеву.

В конце 1873 или начале 1874 года в Петербург приехал английский аристократ лорд Гренвиль Редсток. Его пригласила Елизавета Черткова — сестра-близнец жены Пашкова. Черткова в скорби после смерти двоих сыновей-подростков пережила глубокое обращение к Богу.

Жена Пашкова, по-видимому, ко времени приезда Редстока уже пришла к вере, однако сам полковник стремился уклониться от общения с проповедником. Животов утверждал, что после первой встречи с Редстоком Пашков небрежно сказал: «Какая пошлость! И охота людям слушать бессмысленного болтуна». Чтобы не встречаться с Редстоком, полковник на два месяца уехал в своё московское имение, откуда возвращался с надеждой, что уже не застанет иностранца в Петербурге. Однако Редсток не уехал, более того, он стал частым гостем жены Пашкова, так что уклониться от общения не удалось.

Проповедь не произвела на Пашкова впечатления. После проповеди Редсток предложил собравшимся помолиться. Присутствующие встали на колени, Пашков из вежливости присоединился. Во время необычной, незаученной молитвы Редстока полковник вдруг осознал, что всё слышанное им из Библии касалось его лично. Он пережил потрясение. «Встав с колен, он был уже не тем, что раньше, он стал новым человеком во Христе Иисусе», — утверждала Софья Ливен.

По мнению биографа Пашкова Филиппа Никитина, необычность этого религиозного обращения едва ли поддаётся научному объяснению. Однако в евангельско-баптистской среде такие случаи объясняются воздействием Святого Духа и не вызывают удивления — как часть церковной традиции и личного духовного опыта.

В течение нескольких лет после обращения Василий Пашков возглавил движение, начатое Редстоком (подробно о христианском служении Пашкова см. в разделе «Религиозная деятельность»). С самим Редстоком он поддерживал общение до самой своей смерти.

Эмиграция

Результатом активной религиозной деятельности, неодобряемой властями и РПЦ, стала вынужденная эмиграция Пашкова.

За границей Пашков жил больше в Англии, но много путешествовал, некоторое время проживал во Франции, бывал в Швейцарии и, вероятно, в других европейских странах. По крайней мере, в первые два года эмиграции Пашков надеялся, что разлука с Родиной носит временный характер, и рано или поздно он вернётся в Россию. Он приезжал в Россию не менее трёх раз: дважды — в 1887 году и один раз — в 1888 году — в связи с болезнью сына, заразившегося тифом; в этот раз пребывание на Родине длилось шесть недель.

Василий Пашков умер 30 января 1902 года в Париже. Прощание прошло в парижской . Был похоронен на некатолическом кладбище Тестаччо в Риме.

Семья Жена — графиня Александра Ивановна Чернышёва-Кругликова (12 сентября 1832 — 1 ноября 1926), фрейлина двора, старшая дочь героя войны 1812 года полковника Ивана Гавриловича Кругликова (1787—1847) от брака с графиней Софьей Григорьевной Чернышёвой (1799—1847); присоединившего в 1832 году фамилию жены и получившего графский титул.

Александра в качестве приданого принесла мужу значительную часть богатств Чернышёвых, кроме майората. Вместе с сестрой-близнецом, Елизаветой Чертковой она стала последовательницей Гренвиля Редстока. Именно она инициировала судьбоносное знакомство своего мужа с Редстоком.

В браке Пашковы имели сына Александра (13.02.1863, Париж — 1903, с. Воскресенское (ныне Мелеузовского района Республики Башкортостан); генерал-майор, умер от апоплексического удара) и трёх дочерей — Софью (20.03.1865, Париж — ?), Ольгу (1867—1949; художница) и Марию (11.05.1870ЦГИА СПб. ф.19. оп.124. д.1082. с. 74. Метрические книги церкви Михайловского дворца. Крещена 24 мая 1870 года при восприемстве дяди И. И. Чернышёва-Кругликова и тётки Е. И. Чертковой.—1917).

В 1886 году Александра Ивановна вслед за мужем уехала с детьми за границу. Овдовев, вернулась с незамужними дочерями Ольгой и Марией в Россию. Жили в родовой усадьбе Пашковых в Ветошкино Нижегородской губернии. Умерла в эмиграции во Франции, похоронена в Версале на Некролог // Возрождение. 1926. № 519..

Идеи и богословие

Исповедание веры Пашкова Системно богословские взгляды Пашкова изложены в документе, который исследователи называют «Исповеданием веры Пашкова» или «Вероучением Пашкова». Документ представляет собой фрагменты писем полковника редактору журнала «Церковный вестник» протоиерею Иоанну Янышеву. После того, как студент-семинарист Владимир Попов обвинил Пашкова в ереси, Янышев попросил полковника изложить свои богословские взгляды в переписке, а затем опубликовал её в своём журнале (в номере от 10 мая 1880 года).

Оправдание верою Ключевой в исповедании Пашкова стала доктрина о спасении исключительно по личной вере в Иисуса Христа, а не по делам, таинствам, молитвам или церковности. Эта доктрина подвергалась нападкам, в том числе и по вопросу о роли «дел»: мол, правильного исповедания недостаточно для спасения, нужные ещё добрые дела. Аргументация обвиняющей стороны передана религиоведом Александром Пругавиным в очерке «Пашковцы (Из путевых набросков)» в споре о пашковцах случайных попутчиков в поезде.

Пашков сразу же уточнял роль «дел»: добрые дела являются результатом спасения, а не причиной. «Разумеется, что истинная вера не может не проявляться в делах», — писал Пашков. Он указывал, что все христианские добродетели являются «плодом Духа Святого» (), даруемого Богом верующему (). Поэтому людям не следует хвалиться перед Богом своими делами, писал он. Как отметила исследователь Шерил Коррадо, судя по деятельности пашковцев, опасения их оппонентов о недостатке добрых дел вследствие такого учения были напрасны.

Уверенность в спасении Существенным расхождением с православным богословским мейнстримом была исповедуемая пашковцами уверенность в собственном спасении. «Я доверился Спасителю моему, в Котором и имею теперь жизнь вечную (), Который не даст мне погибнуть во век и не даст меня „похитить из руки Своей“ ()», — писал Пашков в своём «исповедании». Некоторые оппоненты приписывали полковнику утверждения, будто бы верующие не грешат. Сам Пашков это отрицал, утверждая, что ненавидит грех и в то же время может согрешать. Однако отдельные последователи искажали его учение.

Отношение к таинствам