Класси́ческий кита́йский язы́к (мандар. вэнья́нь, яп. камбу́н и др.) — письменный язык, использовавшийся до начала XX века в Восточной Азии в литературных произведениях, научных публикациях, официальных документах и для деловой переписки.
Классический китайский основывается на языке текстов, написанных в период от эпохи Воюющих царств до династии Хань (V век до н. э. — III век н. э.) — язык произведений, написанных до V-го века до н. э., принято называть «доклассическим» древнекитайским. В наиболее узком значении «классический китайский» охватывает только язык текстов, написанных до основания империи Цинь в 221 году до н. э. В широком смысле классический китайский язык охватывает также книжный язык последующих эпох, который воспроизводил лексику и грамматические особенности древнего языка.
Обычно под «классическим китайским» понимают лишь письменный язык, не имеющий собственной фонетики — в отличие от термина «древнекитайский язык», который понимается прежде всего как древний разговорный язык. Для чтения вслух текстов на классическом китайском используют чтения иероглифов, восходящие к среднекитайской фонетике. Классический китайский непонятен на слух носителям современных китайских и других восточноазиатских языков, поэтому во многих регионах существовали традиции парафраза, или близкого к тексту перевода классических текстов на местный разговорный язык.
Классический китайский язык повлиял на языки стран своего распространения, включая современные китайские языки, а также японский, корейский и вьетнамский. В конце XIX и начале XX века произошёл отказ от классического китайского в пользу вернакуляров, однако лексика, устойчивые фразы и модели словообразования классического языка продолжают оказывать значительное влияние на современные языки Восточной Азии, особенно их формальные регистры.
Терминология Концепция «классического китайского» стала складываться в лингвистике лишь в XIX веке, из-за чего этот язык не имеет как такового самоназвания. В современных языках Синосферы он обычно называется «язык (империи) Хань» (, яп. камбун, кор. ханмун, хокло hàn-bûn, вьет. hán văn / ханван) или «книжный язык» (, мандар. wényán / вэньянь, кант. màhnyìhn / маньинь, хокло bûn-giân, вьет. văn ngôn / ваннгон).
В узком смысле различают классический язык (, ), основанный на разговорном древнекитайском языке, и последующий книжный язык (, ), имитировавший письменный язык предшествующих эпох, но разошедшийся с живым языком — в широком смысле эти слова используются как синонимы. Точный временной рубеж между живым древнекитайским языком и основанным на нём книжным языком — предмет дискуссий.
По мнению С. Е. Яхонтова, впервые разрыв между книжным и разговорным языком, когда авторы текстов стали сознательно подражать языку памятников, созданных на несколько столетий раньше, стал заметен в VII веке н. э. считает, что письменный язык отражал устную речь только до I—II веков н. э. С другой стороны лингвист Виктор Мэйр утверждает, что классический китайский изначально сложился как сугубо письменный язык и никогда не отражал живую разговорную речь. считает «классическим китайским» язык VI—III веков до н. э., в широком смысле — до VI века н. э., при этом книжный язык Нового времени () он вовсе считает продуктом эпохи Мин, появившимся как реакция на отход от традиционной словесности в период монгольского правления.
История Основой для классического китайского служит язык текстов, написанных в эпоху Сражающихся царств (V—III века до н. э.) на древнекитайском языке. Язык памятников, созданных до V века до н. э., называют «доклассическим». На доклассическом языке написаны «Пять канонов» (), включая Канон стихов и Книгу перемен, этот язык заметно отличается от классического и тексты на нём почти не были образцом для последующего книжного языка. Язык раскопанных текстов на бамбуке и шёлке, даже созданных в классический период, также могут не считать частью классического китайского, таким образом ограничивая его только переданными классическими текстами, ставшими образцами для последующего письменного языка.
Язык эпохи Хань многие исследователи также включают в классический период, однако уже после III века до н. э. наметилась унификация книжного языка — до этого периода в языке памятников можно обнаружить как минимум два древнекитайских диалекта, условно «конфуцианский» («Беседы и суждения», «Менций») и «исторический» («Комментарии Цзо», «Речи царств») — первый связывают с царством Лу, из которого происходил Конфуций. Эти два диалекта различаются употребляемыми в них служебными словами: например, «исторический» диалект использует слово «если», тогда как «конфуцианский» использует в этом значении . В эпоху Хань (202 до н. э. — 220 н. э.) письменный язык не обнаруживает значительных диалектных различий.
Устный язык конца эпохи Хань — поздний древнекитайский — значительно изменился по сравнению с ранним древнекитайским. Существуют свидетельства того, что уже в это время стала прослеживаться тенденция подражать письменному языку более ранних авторов. Так, места в Книге Хань (II век н. э.), аналогичные фрагментам из Исторических записок (начало I века до н. э.), имеют более лаконичную структуру и пропускают тавтологичные слова в попытке придать тексту более «древний» и «книжный» стиль.
После II века н. э. классический китайский начал распространяться в соседние регионы: Вьетнам, Корею, Японию. До этого они не имели собственной письменности, и классический китайский стал их единственным письменным языком, независимо от распространённых там разговорных языков. Наиболее интенсивным китайское влияние на эти регионы было в VII—IX веках — к этому времени восходят большинство заимствований из среднекитайского языка в языках стран Восточной Азии.
Все учёные соглашаются в том, что письменный язык после VI—VII века н. э. (империи Суй и Тан) уже не был основан на разговорном языке и не входит в классический период. В эпохи Тан и Сун возникли современные китайские языки — они принципиально отличаются в своей грамматике, лексике и фонетике от классического китайского языка. Хотя классический китайский оставался основным письменным языком, в VIII—IX веках стали появляться тексты с влиянием разговорных языков региона. Так, буддийские притчи из Северного Китая, а также тексты сунских неоклассицистов имеют элементы раннего мандаринского языка. В Японии в VIII веке в японских хрониках Кодзики и Нихон-сёки, в целом написанных на классическом китайском, китайское письмо было использовано фонетически для записи старояпонского языка. В том же веке была создана Манъёсю, старейшее произведение на японском языке — она использовала иероглифы и как чисто фонетическое слоговое письмо, и как логограммы, обозначавшие синонимичные этим иероглифам японские слова. В царстве Силла в VIII—IX веках аналогичным способом были записаны хянга, поэмы на древнекорейском языке.
Современное употребление В конце XIX века в среде вестернизированной китайской интеллигенции развернулась дискуссия об отказе от классического китайского в пользу байхуа — письма на разговорных языках, прежде всего мандаринском. Писатель Ху Ши говорил о классическом китайском, что «мёртвый язык не может породить живую литературу». Лозунгом сторонников упразднения классического китайского стала фраза «моя рука пишет вслед за моим ртом» (). В то же время эта позиция получала и долю критики — так, гонконгский юрист Хо Кхай, учитель Сунь Ятсена, писал в 1895 году, что «письмо на книжном языке вызовет неприязнь у тех, кто им не владеет, но использование просторечных слов вызовет насмешки читающей публики». Книгоиздатель Юй Фу (), уроженец Уси и носитель языка у, писал в 1902 году, что для не-носителей мандаринского языка тексты на нём понятны не более, чем тексты на классическом китайском. В результате «Движения четвёртого мая» в 1919 году в Китайской Республике употребление классического китайского было резко ограничено. Официальным языком Республики стал мандаринский, поныне остающийся государственным языком Китая. В КНР после 1949 года употребление классического китайского сократилось ещё больше.
На Тайване и в Гонконге формальный язык до сих пор находится под сильным влиянием классического китайского. Его элементы широко используются в любых официальных текстах — от объявлений и уличных знаков до законов. До конца 1970-х большая часть законодательства Китайской Республики, включая Тайвань, писалась на классическом китайском языке. После реформ президента Янь Цзяганя новые законы стали писаться на мандаринском языке, но старые законы не переписывались, из-за чего основной их корпус всё ещё использует классический китайский. В тайваньских школах значительная часть курса литературы посвящена текстам на классическом китайском. Вопрос о преподавании классического китайского на Тайване часто становится идеологическим — политики от Демократической Прогрессивной партии обычно выступают за его сокращение, тогда как политики от партии Гоминьдан настаивают на обратном и обвиняют ДПП в попытках «декитаизации» образования.
В 2019 году число обязательных для изучения текстов на классическом китайском в школьной программе Министерства образования Тайваня было сокращено с 30 до 15 произведений, при этом большее внимание было уделено современной тайваньской литературе на мандаринском, хокло, хакка и языках тайваньских аборигенов. В преддверии Президентских выборов 2024 года на Тайване широкую огласку получил комментарий школьной учительницы Элис Оу, которая заявила, что текущий учебный план «бесстыден» и «преступен», а сокращение текстов на классическом китайском не только навредит языковым навыкам учеников, но и их нравственности — она особо отметила, что из новой программы были изъяты работы конфуцианского философа эпохи Мин Гу Яньу, посвящённые морали. Эти ремарки вызвали общественную дискуссию, в которой участвовали и политики от крупнейших партий. Так, кандидат Хоу Юи от Гоминьдана заявлял, что в случае его избрания учебный план будет пересмотрен, а заместитель председателя Гоминьдана Шон Линь сказал, что с помощью него ДПП хочет «сделать тайваньцев безграмотными». Кандидат от ДПП Лай Циндэ указал, что принятый учебный план является лишь базовым минимумом и общим ориентиром для собственных учебных программ, в значительной степени формируемых школами — в них число текстов на классическом китайском всё ещё составляет 35-45 процентов. Кандидат Кэ Вэньчжэ от «третьей силы» — Тайваньской народной партии — выразил компромиссную позицию, заявив, что не следует полностью отказываться от общей с Китаем культуры из-за политических разногласий, и хотя не обязательно чрезмерно нагружать учеников классическим китайским, «в танских и сунских стихах вовсе нет ничего плохого», после чего процитировал строки из поэта Су Ши в прочтении на языке хокло, который воспринимается символом тайваньской идентичности.
В Японии классический китайский долгое время использовался наряду с классическим японским языком, основанным на языке эпохи Хэйан (IX—XII века н. э.). После реставрации Мэйдзи классический китайский был официально заменён классическим японским в документообороте, а после Второй Мировой войны классический японский был заменён современным японским. Тексты на классическом китайском изучаются в старших классах японских школ. Классический китайский изучается не как отдельный предмет, а как часть курса японского языка ( кокуго) в рамках раздела «классика» ( котэн) — классический японский и классический китайский изучаются примерно в равной степени. В японских школах изучают как древнюю китайскую прозу и поэзию, так и японские тексты нового времени, написанные на классическом китайском. Тексты на классическом китайском снабжаются каэритэн и фуриганой для перевода на классический японский.