«Новый курс» () — экономическая и социальная программа, проводившаяся администрацией президента США Франклина Рузвельта с 1933 по 1939 год и нацеленная как на преодоление последствий Великой депрессии, так и на структурные реформы в промышленности, сельском хозяйстве, финансах, энергетике и трудовых отношениях. Новая программа, заметно усилившая аналогичные действия предыдущей администрации Герберта Гувера, привела к отказу от принципа невмешательства и существенно расширила сферу деятельности американского федерального правительства, включив в неё борьбу с бедностью и безработицей.
Большая часть законодательной базы Нового курса была принята Конгрессом в течение первых трёх месяцев — «Ста дней» — президентства Рузвельта, когда после прекращения банковской паники была организована целая серия правительственных служб и агентств, включая Администрацию общественных работ, Гражданский корпус охраны окружающей среды и Администрацию долины Теннесси. Многочисленные федеральные ведомства распределяли чрезвычайную финансовую помощь и создавали временные рабочие места. В попытке остановить дефляцию и возродить экономическую активность, Национальное управление экономического восстановления стало формировать промышленные кодексы, которые регулировали бизнес-процессы в стране: установление минимальных цен и заработной платы, определение длительности рабочей недели и условий труда. Попытка регулировать финансовый сектор, направленная на недопущение повторения краха фондового рынка и масштабных банковских банкротств, привела к появлению системы страхования депозитов, расширению полномочий ФРС и созданию Комиссии по ценным бумагам. В сельском хозяйстве предполагалось остановить многолетний кризис, дополнившийся в 1930-е годы экологическим бедствием, за счёт контроля над производством основных культур, призванного поднять цены, а также за счёт прямых денежных субсидий американским фермерам. Подобные меры сопровождались отказом от золотого стандарта и придали экономике США черты планового хозяйства.
К 1935 году принятие закона Вагнера, окончательно легализовавшего американское профсоюзное движение, и создание Национального управления по трудовым отношениям способствовали снижению масштабности и кровопролитности конфликтов между рабочими и работодателями. Совокупность мер Нового курса помогла справиться с наиболее опасными последствиями экономической депрессии, но не привела к полному восстановлению американской экономики. Меры вызвали острую критику как со стороны приверженцев традиционных американских свобод, так и со стороны радикальных групп, полагавших, что фашистская диктатура или социалистическое планирование имели бы больший успех. Видя радикализацию избирателей, в преддверии второй президентской кампании Рузвельт начал активнее использовать левую риторику, чем оттолкнул от себя предпринимательское сообщество, заподозрившее президента в диктаторских амбициях. Новая рецессия, начавшаяся в 1937 году — наряду с использованием средств налогоплательщиков для финансирования политических кампаний сторонников президента — усилила данное расхождение. Вместе с тем Рузвельт вступил в открытый конфликт с Верховным судом, ранее отменившим целый ряд ключевых президентских инициатив по причине их несоответствия Конституции США, которая не наделяла федеральное правительство правами по регулированию хозяйственной деятельности.
«Закон о социальном обеспечении», составленный Фрэнсис Перкинс с учётом американских конституционных принципов, включал в себя создание как пенсионной системы, так и системы пособий по безработице — закон стал ключевой частью наследия Нового курса. Масштабные строительные проекты Гарри Гопкинса — муниципальные здания, дороги, аэропорты, национальные парки — и поддержка американской культуры способствовали формированию такого наследия по всей территории страны. Установление в 1938 году минимального размера оплаты труда и максимальной продолжительности рабочей недели также стало долгосрочным наследием рузвельтовских реформ, вызвав конфликт президента с белыми южанами, полагавшими неприемлемым применение единых правил к разным расам. Потерпев поражение в политическом конфликте с Верховным судом и столкнувшись с организованной оппозицией в Конгрессе, администрация Рузвельта постепенно свернула программу реформ и нацелилась на защиту уже достигнутых изменений от контр-реформаторских инициатив; начало Второй мировой войны изменило данные планы.
Обширность социально-экономических преобразований времён Нового курса, сумевших предотвратить прямое столкновение консерваторов и радикалов, но сопровождавшихся как значительным ростом бюрократического аппарата, так и изоляцией страны, вызывала острую реакцию у многих современников. В рамках историографии Нового курса авторы ещё несколько десятилетий разделялись на сторонников и противников «социалистических» реформ. Роль теоретических воззрений Джона Кейнса в формировании (зачастую противоречивой) программы Нового курса также подробно обсуждалась историками и экономистами — при этом ряд инициатив администрации Рузвельта реализовывался уже в послевоенные годы. Новый курс привел к политической перестройке, переориентировав электоральную базу Демократической партии на коалицию Нового курса, состоявшую из профсоюзов, рабочих, городских политических машин, расовых меньшинств, белых южан и интеллектуалов.
Предыстория: Великая депрессия
К моменту президентских выборов в США 1932 года Великая депрессия продолжалась в стране уже более трёх лет. За это время более 10 миллионов американцев — 20 % рабочей силы — стали безработными; в крупных городах уровень безработицы приблизился к 50 %. Финансовые ресурсы благотворительных фондов и местных администраций оказались исчерпаны. Попытки президента-республиканца Герберта Гувера остановить экономический коллапс, используя самоорганизацию промышленных предприятий и фермерских хозяйств, не принесли результата. При этом в глазах общественного мнения Гувер выглядел человеком, который был готов помогать только банкам и корпорациям, а не американским обывателям; в результате экономическую депрессию стали регулярно называть «гуверовской», а поселения безработных — «гувервиллями». Губернатор Нью-Йорка Франклин Рузвельт, использовавший ресурсы штата для оказания помощи местным безработным, стал кандидатом от Демократической партии — то есть противником Гувера на президентских выборах.
Между двумя администрациями Франклин Рузвельт уверенно победил на выборах президента США, проходивших в ноябре 1932 года — он стал избранным президентом. Но его предшественник, Герберт Гувер, все ещё являлся фактическим президентом в течение следующих четырёх месяцев — до марта 1933 года. Если для обычного времени задержка могла показаться незначительной, то для периода Великой депрессии она была заметной, выявив «устаревший [к 1930-м годам] ритм американской избирательной системы».
Новый президент выступил с «расплывчатой» программой по выходу из кризиса, получившей известность как «Новый курс для забытого человека». Сам он не придавал особого значения данной «бессодержательной», по мнению историка Кирана Пателя, фразе — фразе, сказанной во время принятия роли кандидата в президенты. Советники Рузвельта видели в ней, главным образом, элемент политической риторики. Но американская пресса подхватила выражение и определила его как лозунг нового президента:
Рузвельт и Гувер. Военные долги
В промежуток времени между выборами и инаугурацией Рузвельта американская банковская система полностью коллапсировала, а мировая экономика «скользнула ещё глубже в пропасть депрессии». В политике также успели произойти изменения: Адольф Гитлер был назначен канцлером Германии, а десятки граждан Веймарской республики погибли в ходе нескольких месяцев столкновений между вооружёнными группами коммунистов и национал-социалистов. Практически одновременно правительство Японской империи, нацеленное на установление своего контроля над Маньчжурией, официально заявило о снятии с себя всех дипломатических ограничений и о намерении выйти из Лиги Наций.
Через неделю после выборов Рузвельт получил развёрнутую телеграмму от Гувера, в которой действующий президент писал о военных долгах и внешней политике: о Всемирной экономической конференции в Лондоне и Женевской конференции по разоружению. Кроме того, Гувер «беспрецедентно» предлагал Рузвельту личную встречу. Помощники Рузвельта Рексфорд Тагвелл и Реймонд Моули увидели в письме «политическую бомбу», которую уходящая республиканская администрация решила «заложить» под президента-демократа: им было очевидно желание Гувера переложить на плечи Рузвельта ответственность за чрезвычайно непопулярную политику по списанию долгов времён Великой войны. Однако встреча двух президентов состоялась — она прошла 22 ноября 1932 года в напряжённой атмосфере.
Поздно вечером 18 февраля 1933 года Рузвельт получил лично в руки от агента Секретной службы большой конверт с рукописным письмом Гувера в 10 страниц. В письме Гувер прямо описал ситуацию в американской экономике и банковской системе — и просил Рузвельта выступить с «обнадёживающим» заявлением. 3 марта Гувер предпринял последнюю попытку заручиться поддержкой Рузвельта; новая встреча закончилась взаимным раздражением, и больше политики никогда не встречались тет-а-тет. Тем временем многим современникам начало казаться, что «американский капитализм зашёл в тупик»: кризис поколебал доверие к капиталистическим институтам, «к морали и этике буржуазного мира».
Рузвельт и диктатура
В 1932—1933 годах в мире в целом и в Западном полушарии в частности нарастали настроения в пользу диктаторской формы правления. В частности в Латинской Америке в 1930 году правительства шести стран — Аргентины, Бразилии, Доминиканы, Боливии, Перу и Гватемалы — пали в результате военных переворотов; к 1932 году то же произошло в Эквадоре, Сальвадоре и Чили.
Наблюдая со стороны за режимами Гитлера, Муссолини и Сталина, многие в США призывали к подражанию им: в тот момент крайне правые или крайне левые режимы представляли собой «более динамичные силы» по сравнению с либеральными политическими системами. Так, бывший политический наставник Рузвельта Альфред Смит — ставший к тому моменту активным критиком своего давнего протеже — сравнил текущий кризис с чрезвычайной ситуацией времён Гражданской войны. Он полагал, что следовало «положить на полку» Конституцию США и оставить её там до конца кризиса. Одновременно республиканский губернатор Канзаса заявил, что предпочёл бы «железную руку диктатора» текущему политическому «параличу». Журналист Уолтер Липпман в конце января 1933 года напрямую предложил президенту «принять диктаторские полномочия», мотивировав это серьёзностью ситуации в стране.
Ни современники событий, ни последующие исследователи так и не смогли ответить на вопрос, как Рузвельт реагировал на подобные предложения. Прозванный «приветливым сфинксом из Гайд-парка», избранный президент был известен выдающимися актёрскими способностями, позволявшими ему успешно скрывать свою искреннюю реакцию на события даже от ближайших советников. «Практически непроницаемое сокрытие намерений», свойственное Рузвельту — вынужденному непрерывно переносить мучительные боли от необходимости носить металлический корсет (следствие перенесённого полиомиелита) — не позволяло сказать, рассматривал ли он всерьёз перспективу стать диктатором. Не склонный к открытым разногласиям, в особенности со своими собеседниками, Рузвельт часто соглашался с взаимоисключающими точками зрения, высказывавшимися его многочисленными посетителями в период с ноября 1932 по март 1933 года. Рузвельт также использовал и собственное красноречие, чтобы уйти в разговоре от той или иной острой проблемы.