Пётр Ла́заревич Во́йков (, Керчь, Российская империя — 7 июня 1927, Варшава, Польская Республика) — русский революционер, советский политический и государственный деятель, член РСДРП с 1903 года (с августа 1917 — большевик), дипломатический работник, в 1927 году убит в Варшаве белоэмигрантом Борисом КовердойВойков Пётр Лазаревич , статья в БСЭВойков Петр Лазаревич // Уральская историческая энциклопедия. Входил в число тех, кто в 1918 году принимал решение о расстреле в Екатеринбурге бывшего российского императора Николая II и членов его семьи, хотя формально к расстрелу приговаривался лишь Николай IIСергей Фролов.Войков не убивал царя и его семью. «Совершенно секретно», No.43/372 .
До Октябрьской революции Родился года в городе Керчи Керчь-Еникальского градоначальства Феодосийского уезда Таврической губернии в семье мастера металлургического заводаВойков, Пётр Лазаревич//Большая Советская энциклопедия (по другим сведениям — преподавателя духовной семинарии или директора гимназии), выходца из украинских крестьян, разночинца Лазаря Петровича Войкова и его жены Александры Филипповны (урождённой Ивановой, 1869—1953)Г. Н. Губенко «Пётр Лазаревич Войков» . Краткий биографический очерк. Симферополь: Крымиздат, 1959. В книге помещены фотопортреты родителей..
Дед Войкова происходил из крепостных крестьян Таврической губернииЮ. А. Жук. Вопросительные знаки в «Царском деле»: Из справки Канцелярии ялтинского генерал-губернатора: «Войков Пётр, 1888 года рождения, сын Лазаря Войкова, учителя математики, малороссиянин […]». Отец был отчислен из Санкт-Петербургского горного института за участие в студенческих забастовках, позже учился в Тифлисской учительской семинарии и преподавал математику в керченском ремесленном училище (где служил инспектором его старший брат), а после увольнения — работал в литейном цехе Керченского металлургического завода; мать была выпускницей Кушниковского женского института в Керчи. В семье было четверо детей — сыновья Пётр и Павел, дочери Валентина и Милица. Милица Лазаревна Войкова (1896—1966) впоследствии стала актрисой Центрального детского театраЮ. А. Жук. Вопросительные знаки в «Царском деле».
Семья жила в доме по Херхеулидзевской улице (в 1927—1959 улица Войкова, ныне улица Айвазовского), № 9; позже перебралась в квартиру за рекой Мелек-Чесме, на месте которой был позднее построен Керченский судоремонтный завод.
Ещё гимназистом на Войкова произвела большое впечатление история о казни народовольца Желябова:
Однажды он рассказал отцу, что вместе со своим товарищем Колей Кириашем сидит за партой, за которой когда-то учился революционер-народоволец А. И. Желябов. — Правду говорят, что сам царь приказал казнить его? — спросил Петрусь отца. Лазарь Петрович приподнял голову, пристально посмотрел на сына, но ничего ему не ответил. Петрусь, не заметив отцовского взгляда, продолжал: — А ты читал об этом? Лазарь Петрович чуть заметно кивнул головой. — И я читал. Смелый был человек. Отец, а письмо Желябова царю ты читал? И Петрусь, вынув из кармана листок бумаги, развернул его. Лазарь Петрович начал читать: «Было бы вопиющей несправедливостью сохранить жизнь мне, многократно покушавшемуся на жизнь Александра II и не принявшему физического участия в умерщвлении его лишь по глупой случайности. Я требую приобщения себя к делу 1 марта.» Ничего не сказав, он свернул листок бумаги и положил его перед собой. Бросив суровый взгляд на сына, Лазарь Петрович спросил: — Ты где был вчера целый день? — В гимназии. — А сегодня? — В гимназии. — Сожги. Сейчас же. Доведёшь ты нас, Петрусь, до лиха. За подпольную деятельность его исключили из шестого класса Керченской Александровской гимназии. Родителям пришлось сменить место жительства и работу. Семья переехала в Кекенеиз, где отец устроился дорожным мастером в имении помещика Алчевского. Благодаря хлопотам матери, Петра приняли в восьмой класс ялтинской Александровской мужской гимназии (ныне в этом здании Институт винограда и вина «Магарач»)«Сёла полуострова до сих пор носят имя палача царской семьи» , газета «Первая крымская», № 233, 18 июля/24 июля 2008, но вскоре и оттуда он был исключён. Вместе с Войковым в той же гимназии в 1904—1906 годах учились Николай Харито и Самуил Маршак. Много позже Николай Харито посвятил своему ялтинскому другу Войкову романс «Минувшего не воротить» на стихи Татьяны Строевой.
Революционная деятельность В 1903 году Пётр Войков вступил в РСДРП; партийные клички — «Петрусь», «Интеллигент», «Белокурый». В 1904 году Войков был исключён из гимназии.
Старший Войков, к тому времени коллежский асессор, работавший в то время горным мастером на руднике, поспешил увезти семью в Ялту, но это не помогло.
В Ялтинской организации Войков состоял в боевой дружине, был её активным участником.
Войков был одним из пяти организаторов и участников несостоявшегося покушения 20 июля 1906 на полицмейстера М. М. Гвоздевича. Теракт был неудачным, самодельное взрывное устройство взорвалось в 50 шагах от полицейского участка, непосредственные исполнители, Васюков и Рутенко, погибли на месте, М. М. Гвоздевич не пострадал. Войков бежал сначала в Кекенеиз, к отцу, а затем в Севастополь и Петербург. Двое других участников теракта, Дмитрий Нашанбургский и Пётр Корень, имя Войкова не указали, обыск у Войкова и приказ об аресте был отдан в связи с «общим усилением мер против неблагонадежных». Факт участия Войкова был установлен только в 1907 году.
Работая в порту, сдал экстерном экзамены на аттестат зрелости, поступил в Петербургский горный институт, откуда был исключён за революционную деятельность.
Покушение на генерала Думбадзе (1907) Летом 1906 года вступил в боевую дружину РСДРП. Осенью 1906 года, в разгар революционных беспорядков, Ялта была объявлена на положении чрезвычайной охраны. Градоначальник генерал И. А. Думбадзе управлял городом авторитарными методами, «совершенно самостоятельно, „быстро и решительно“, не всегда считаясь с существующими законами и мнением Сената». 26 февраля (12 марта) 1907 года с балкона одной из ялтинских дач на Николаевской улице в коляску проезжавшего мимо Думбадзе бросили бомбу. Взрывной волной Думбадзе выбросило из коляски; он был легко контужен и оцарапан (взрывом ему оторвало козырёк фуражки). Кучер и лошади были ранены. Охрана Думбадзе вбежала в дом, но бомбометатель успел застрелиться. Думбадзе «тут же на месте приказал солдатам сжечь дачу дотла, выгнав предварительно её обитателей, но запретив им выносить какое бы то ни было имущество». По его приказу солдаты также оцепили улицу, воспрепятствовав тушению пожара; был разграблен и соседний дом.
Покушение на Думбадзе было организовано партией социалистов-революционеров (одним из «летучих боевых отрядов»). Информация о том, что за участие в покушении якобы преследовался меньшевик Пётр Войков, историческими документами не подтверждается. В действительности организатором покушения источники называют «одного из боевиков „летучего“ отряда партии эсеров» (по справочнику 1934 года — участником организации покушения) эсера Александра Георгиевича АндрееваАндреев Александр Григорьевич // Политическая каторга и ссылка: биографический справочник членов Общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев // Всесоюзное общество политических каторжан и ссыльнопоселенцев, Михаил Михайлович Константинов — Издательство Общества, 1934—878 с. — стр. 29.
Эмиграция (1907—1917)
В 1907 году Войков эмигрировал в Швейцарию, в Женеву. Изучал математику и химию в Университете Женевы.
В 1909 году его родители покинули Керчь и поселились на Анжеро-Судженских копях, а в 1911 году — на Урале, где отец устроился инженером-бурильщиком на Богословский завод.
Там же, в Женеве, познакомился с Лениным, и хотя большевиком Войков не был (в годы Первой мировой войны оставался меньшевиком-интернационалистом), вместе с большевиками выступал против «оборонцев», был активным участником «1-й Женевской группы содействия» (меньшевиков). С 1914 года публиковался в журнале «Голос минувшего», где помимо публицистических работ («Ужасный памятник налогового обложении (монополия соли во Франции при старом порядке)»; «Одна из загадок истории») выходили его книжные рецензии («Загадка великого века. Железная маска»). В 1914 году женился на Аделаиде Абрамовне Беленкиной, дочери варшавского купца; в том же году родился их сын Павел.
Также учился и в Парижском университете, изучал химию.
После Февральской революции 1917 года бросил жену и вернулся в Россию (но не «в одном пломбированном вагоне вместе с Лениным», как это порой утверждают, а в последующем транспорте в одной группе с Мартовым и Луначарским).
Снова в России По возвращении Войкова в Россию меньшевик М. И. Скобелев, возглавлявший Министерство труда Временного правительства, принял своего однопартийца на работу на должность секретаря своего заместителя (с дореволюционных времён в значении «заместитель» употреблялся термин «товарищ»). В августе 1917 года был направлен министерством в Екатеринбург на должность инспектора по охране труда. В Екатеринбурге вступил в РСДРП(б). Член Екатеринбургского совета, Военно-революционного комитета.
После Октябрьской революции Войков вошёл в состав Екатеринбургского военно-революционного комитета. С октября 1917 года — секретарь Уральского областного бюро профсоюзов, с ноября — председатель Екатеринбургской городской думы. В январе — декабре 1918 года — комиссар снабжения Уральского совета, на этом посту руководил реквизициями продовольствия у крестьян.
Роль Войкова в расстреле царской семьи
По утверждению Анатолия Латышева, Войков якобы был одним из авторов провокации против Николая II, когда охранявшие его семью большевики решили имитировать «монархический заговор» с целью «похищения» царской семьи, во время которого её можно было бы уничтожить.
Согласно воспоминаниям дипломата-перебежчика Беседовского, Войков и его соучастники протыкали штыками раненых юных девушек, дочерей Николая Романова. После расстрела семьи Пётр Войков якобы снял с одного трупа перстень с большим рубином, которым впоследствии любил хвастаться. В документах судебного следствия, проводившегося следователем по особо важным делам при Омском окружном суде Н. А. Соколовым, содержатся два письменных требования Войкова выдать 11 пудов серной кислоты, которая была приобретена в екатеринбургском аптекарском магазине «Русское общество» и в дальнейшем использована для обезображивания и уничтожения трупов. Согласно Мельгунову, П. Л. Войков будто бы заявлял в дамском обществе в Екатеринбурге, «что мир никогда не узнает, что они сделали с царской семьёй».
Изложение расстрела согласуется с другими известными документами и воспоминаниями участников расстрела царской семьи, хотя имя Войкова не фигурирует ни в одном из текстов, описывающих непосредственно расстрел и дальнейшее сокрытие улик. В материалах следствия о гибели царской семьи, которое проводила Генеральная прокуратура Российской Федерации, а также в Постановлении о прекращении уголовного дела № 18/123666-93 «О выяснении обстоятельств гибели членов Российского императорского дома и лиц из их окружения в период 1918—1919 годов» имя Войкова также не фигурирует.
В 2015 году следователь Генеральной прокуратуры РФ Владимир Соловьёв в интервью газете «Совершенно секретно» заявил:
Что касается Петра Войкова, он действительно принимал участие в голосовании за расстрел царской семьи. К нему также совет обратился с просьбой, чтобы он выписал бумагу на серную кислоту. Больше никакого участия самого Войкова в этих событиях не было. Вся остальная беллетристика про то, как он с пистолетом в руках у кого-то снимал кольцо, рубил трупы — это полная чушь.