Бори́с Алекса́ндрович Рыбако́в () — советский и российский археолог, организатор науки, исследователь славянской культуры и истории Киевской Руси. Академик РАН (1991; действительный член Академии наук СССР с 1958 года). Герой Социалистического Труда (1978). Занимая ряд руководящих постов в научных учреждениях, в том числе должность директора Института археологии АН СССР в 1956—1987 годах, был одним из фактических руководителей советской археологии. Влиятельный деятель советской историографии. Научное наследие Рыбакова включает свыше 400 работ, в том числе статьи и рецензии, а также 20 монографий и учебных пособий для вузов и школ и ряда научно-популярных трудов. Работы исследователя охватывали ряд направлений, связанных преимущественно с историей и культурой Руси, и затрагивали различные вспомогательные исторические дисциплины, включая археологию, текстологию и эпиграфику. Автор фундаментальной монографии «Ремесло Древней Руси» (1948; Сталинская премия 1-й степени, 1949), работ по древнерусскому летописанию, в том числе по «Слову о полку Игореве», античной и русской средневековой картографии, славянскому язычеству, русским средневековым ересям. Труды учёного предлагали фундаментально-исторические выводы по темам жизни, быта и уровня развития социально-экономической и культурной сфер Восточной Европы. Идеи и гипотезы, выдвинутые Рыбаковым, по большей части не оспаривались в советский период, в дальнейшем многие из них были отвергнуты учёными.

С 1927 по 1971 год занимался полевыми археологическими работами. В 1940-х — 1960-х годах руководил раскопками многих древнерусских городов. Как результаты своих раскопок, так и другие материалы он использовал для характеристики социально-экономического развития изучаемых культур и создания гипотез о глубокой древности славян и образованных ими государств. Рассматривал область между Средним Поднепровьем и Одером в контексте происхождения славян, отводил центральную роль Киеву в единстве Древней Руси, оценивал княжескую власть как прогрессивный институт, выдвинул тезис о высоком уровне развития ремесла в древнерусских городах. Считается, что учёный внес вклад в археологию и особенно в изучение древнерусского ремесла, в разработку отдельных методик археологических раскопок, отмечаются масштабность и комплексность разработки памятников. Выступал с позиций антинорманизма, находил истоки Русского государства в VI—VII веках, отстаивал идеи многотысячелетней истории и автохтонности славян, начиная по меньшей мере с бронзового века и трипольской культуры. Эти идеи подвергались существенной критике. В русле «исторической школы» создал свою реконструкцию славянского язычества и фольклора, опираясь на былины и другие фольклорные источники для реконструкции исторических явлений. Эти построения характеризовались произвольными толкованиями фольклорных сюжетов и других источников, фантастическими допущениями и отсутствием единой методологии и, как следствие, не получили научного признания. Отмечались методические ошибки учёного, вольное обращение с источниками и историческими фактами и в ряде случаев использование ненаучных подходов.

Рыбаков продвигал расширение археологических исследований и их популяризацию, инициировал публикации многотомных научных серий («Свод археологических источников» и «Археология СССР»), поддерживал новые направления исследований, его работы способствовали изучению христианства и других аспектов истории Руси. В то же время деятельность Рыбакова оценивается неоднозначно: учёный сыграл негативную роль в формировании «антихазарской» линии официальной советской науки и, находясь на руководящих постах, по некоторым оценкам, препятствовал деятельности научных оппонентов. Его идеи поддерживались на всех уровнях и не подвергались сомнению, большинство учёных избегали полемики с ним или выражали поддержку его гипотезам. Поздние работы учёного привлекли внимание к язычеству и славянской духовной культуре, некоторые его произвольные построения, имеющие связь с идеологией русского национализма, оказали влияние на массовые представления о ранней истории славян и Руси.

Биография Родился в русской старообрядческой семье. Отец — Александр Степанович Рыбаков (1884—1977) был членом общины старообрядческой Покровско-Успенской церкви на Немецком рынке в Москве. Александр Рыбаков окончил историко-филологический факультет Московского университета, выпустил ряд трудов по истории раскола, стал основателем и директором Старообрядческого богословского учительского института, организованного в 1911 году на средства С. П. Рябушинского. Мать Бориса Рыбакова, Клавдия Андреевна Блохина, окончила филологический факультет Высших женских курсов В. И. Герье и работала педагогом.

На момент рождения сына чета проживала на Ирининской улице в Москве, а в 1916 году Рыбаковы поселились в новой квартире на Большой Андроньевской улице. Борис получил хорошее домашнее образование, в 1917 году в возрасте девяти лет был отдан в частную гимназию. Когда Борису было десять лет, родители разошлись, и С 1918 по 1923 год он воспитывался в детском доме «Трудовая семья» на улице Володарского, где преподавала его мать. После революции Александр Степанович преподавал экономические дисциплины (в Коммунистическом университете им. Я. М. Свердлова и других вузах), работал в финансовых структурах советского правительства. А. В. Чернецов отмечал, что на Б. А. Рыбакова существенно повлияла старообрядческая среда его детства, с её народным нонконформизмом, ярко выраженным национальным характером, колоритными этнографическими особенностями, консервацией многих черт допетровской культуры и быта. Так, в семье по наследству передавался расшитый кокошник допетровского времени. Старая Русь была «фамильярно знакома» Борису Александровичу с детства, он сохранил тёплое отношение к ней, как к своему, кровному. Будущий учёный рос не в рядовой старообрядческой семье, а в среде интеллектуальной элиты русских староверов. Рыбаков вспоминал, что уже в детстве знал о «семейных корнях», слышал рассказы отца о профессорах Московского университета Ключевском и Виппере. Во время Первой мировой войны Борис с отцом следили за ситуацией на фронте с помощью флажков на карте. В то же время Борис Александрович отрицал какое-либо влияние своего отца, вспоминая его как подходящего «для нэпа, энергичного, умеющего работать». Исследователь семьи Рыбаковых Н. М. Емельянова, комментируя противоречие этой оценки со словами Бориса Александровича о старообрядческих корнях со стороны отца, полагала, что Рыбаков-старший, несомненно, оказал влияние на выбор сыном жизненного пути и области интересов в науке.

В 1924 году будущий учёный окончил школу II ступени и три года работал распространителем «Рабочей газеты». Борис Александрович поступил в Брюсовский институт, но в 1926 году подал документы на историко-этнологический факультет МГУ. Интерес к русской истории у Бориса Александровича проявился со студенческих лет. Состоял в студенческом археологическом кружке вместе с А. Я. Брюсовым, С. В. Киселёвым, Б. Н. Граковым, А. П. Смирновым и другими будущими учёными. Университетскими наставниками Рыбакова были академик Ю. В. Готье, профессора С. В. Бахрушин, М. К. Любавский и В. А. Городцов; в то же время на него оказал влияние археолог А. В. Арциховский. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, Рыбаков всегда считал Арциховского своим главным наставником, который во многом определил его подход в сфере археологии и интерес к истории древнейших славянских племён. Уже в студенческие годы Борис Александрович начал писать серьёзные работы, которые вскоре были опубликованы, включая статью «Воинствующие церковники XVI в.» и работу «Радимичи». На семинаре Бахрушина Рыбаков разработал тему «Осифляне и нестяжатели XV—XVI веков», в чём могли сказаться занятия его отца и его библиотека с большим числом книг по церковной истории и расколу. Доклад был опубликован позже, в 1934 году. Интерес к эпиграфике у Бориса Александровича возник под влиянием спецкурса А. С. Орлова, который читался на историческом факультете Московского университета. Окончив МГУ по специальности «историк-археолог», он успел побывать на военной службе, работал в Александровском краеведческом музее (1930) и Архиве Октябрьской революции в Москве (1930—1931), затем в течение полугода служил курсантом в Красной армии, в артиллерийском полку 1-й дивизии в Москве (офицер конной разведки).

Профессиональная деятельность Б. А. Рыбакова началась в 1927 году с раскопок курганов вятичей в Подмосковье. В 1929 году он участвовал в раскопках палеолитической стоянки Тимоновка под руководством В. А. Городцова, а также Рюрикова городища и курганов у деревни Хреплё под началом А. В. Арциховского. Вместе с последним работал в Великом Новгороде и Москве. В 1935 году провёл археологическую разведку в районе Чернигова и Седнева, в 1936—1937 годах руководил раскопками славянских курганов у деревни Пузиково, затем исследовал Гочевский археологический комплекс в Курской области, в составе экспедиции М. В. Воеводского проводил разведки по Десне, начал раскопки Пушкарёвского городища и летописного Вщижа. В 1948 году исследования Вщижа были продолжены. В дальнейшем руководил масштабными раскопками в Звенигороде, Переяславле Русском, Чернигове, Тмутаракани, Путивле, Александрове и других местах. Им были целиком изучены развалины Любечского замка и Витичева.

Научные пристрастия молодого Б. А. Рыбакова, по мнению А. В. Чернецова, не соответствовали требованиям той эпохи, когда интерес к древностям не одобрялся и мог рассматриваться как идеологически подозрительный. Патриотические чувства возникают у советского руководства преимущественно в послевоенное время, и с этим подъёмом совпал расцвет научного творчества Бориса Александровича. В 1931 году стал старшим научным сотрудником Государственного исторического музея, где работал по 1948 год, с 1943 года заведовал отделом раннего феодализма. В Историческом музее для будущего крупного учёного открылись перспективы роста, чему способствовали как богатейшие музейные коллекции, так и квалифицированный состав работников. По его воспоминаниям, после университетской атмосферы 1920-х — 1930-х годов ему казалось невероятным обнаружить у самых стен Кремля пристанище культурных людей, обладавших старорежимными привычками. В 1947 году упоминается как заведующий отделом Древней Руси. В 1936—1940 и 1943—1950 годах был старшим научным сотрудником Государственной Академии истории материальной культуры (ГАИМК, затем — Институт истории материальной культуры АН СССР, позднее — Институт археологии РАН). Работал в Институте археологии до самой смерти, в том числе в 1951—1974 годах был заведующим сектором славяно-русской археологии, в 1956—1987 годах — директором Института, с 1987 года стал почётным директором.