«Руанский собор» — серия картин французского художника-импрессиониста Клода Моне, исполненная в 1892—1895 годах. Всего в этой серии Моне написал 35 картин: 28 видов самого собора вблизи, 4 общих городских плана Руана с явной доминантой собора, 3 вида примыкающего к собору двора Альбана с пристроенным к собору домом и улицей Эписери, ведущей к собору.
Создание серии
В начале февраля 1892 года Моне приехал в гости к своему брату Леону в Руан и решил в этом городе немного поработать. Чтобы не стеснять брата, он снял комнату в отеле «Англетер». После нескольких дней поисков подходящих мотивов внимание Моне привлёк Руанский собор. Он нашёл пустовавшую комнату с видом на сам собор, где устроил мастерскую. Оскар Рейтерсверд писал: «Моне заинтересовался тем, как свет отражался на причудливой лепке фасада <…> Он был восхищён. Ему казалось, что он смотрит в огромный калейдоскоп, где узор сменяет узор, следуя в непрерывной последовательности и с неиссякаемым разнообразием».
Долго задерживаться в Руане Моне не мог, поскольку на 29 февраля у Поля Дюран-Рюэля было запланировано открытие выставки Моне, где впервые была продемонстрирована серия «Тополя». 21 февраля Моне писал Дюран-Рюэлю из Живерни: «Вы, без сомнения, думаете, что я в Руане и работаю полным ходом. Я действительно побывал там и многое начал, но вот уже неделя как болезнь удерживает меня здесь…». Выставка эта вызвала крайне низкий интерес у публики и Моне вернулся в Руан с целью всерьёз заняться видами собора. Его комната оказалась занята, там шёл ремонт, но Моне смог найти помещение по соседству, над полотняной мастерской-магазином, откуда открывался даже более удачный вид на собор. Работа шла тяжело и 3 апреля он писал своей жене Алисе Ошеде: «Как тяжело <…> Я сломлен, я не могу больше <…> У меня была ночь, полная кошмаров: собор сваливал меня вниз, он казался то синим, то розовым, то жёлтым».
Свои цели Моне держал в глубокой тайне от всех, и только своему арт-дилеру Полю Дюран-Рюэлю он сообщил: «Вы будете первым, кому я позволю её (серию) увидеть». Это письмо было полно оптимизма, однако уже к середине апреля настроение Моне было не столь жизнерадостным, 13 апреля он писал Дюран-Рюэлю: «Я совершенно пал духом и недоволен тем, что здесь сделал. Я метил слишком высоко, но, кажется перестарался, испортив то, что было хорошо. Вот уже четыре дня я не могу работать и решил всё бросить и возвратиться домой. <…> Я дам вам знать, как только немного успокоюсь».
По возвращении в Живерни Моне отвлекали от работы семейные дела: сначала он официально оформил свой брак с Алисой Ошеде, затем состоялась свадьба его падчерицы Сюзанны с американским художником Теодором Батлером. И лишь в начале сентября художник смог вернуться к работе в нормальном режиме, но вместо «Соборов» он продолжил писать виды Живерни и заканчивал начатые ранее работы.
В начале 1893 года Моне окончательно завершил сделку о покупке значительного участка земли в Живерни, на котором он планировал устроить свой водный сад, и вернулся в Руан, где снова поселился в отеле «Англетер». Он предполагал использовать два помещения на площади у собора, в которых работал в свой прошлый приезд, однако владелец полотняного магазина Леви счёл, что художник сильно мешал в его собственных торговых делах, и отказал Моне. После продолжительных поисков Моне смог договориться с владельцем дома недалеко от полотняной лавки, Эженом Моки, который разрешил художнику работать в комнате на первом этаже. Моне надеялся, что сможет работать над теми же эффектами, что и в 1892 году, без необходимости существенно изменять структуру своих картин. На этом месте Моне проработал следующие несколько месяцев. Впоследствии Э. Моки вспоминал, «что в качестве благодарности я получил от Клода Моне куклу для моей маленькой дочери и корзинку сладостей». 23 марта Моне писал Дюран-Рюэлю: «Мне нет нужды говорить о том, что я использую хорошую погоду. Я работаю так, что от усталости близок к удару. Но обычно таким путём мне и удается достигать хороших результатов». Через несколько дней в его письме встречаются следующие строки: «Дорогой мосье Дюран-Рюэль. Я работаю изо всех сил и не могу думать ни о чём другом, кроме собора. Это огромная работа». Даниэль Вильденштейн свидетельствует, что Моне работал над 9-14 полотнами одновременно.
К началу лета Моне вернулся домой и стал дорабатывать начатые полотна в своей мастерской в Живерни. О. Рейтерсверд свидетельствует, что Моне неоднократно «уничтожал уже законченные полотна и заменял их другими, восстанавливая по памяти увиденное». Сам Моне при встрече с Полем Эллё сказал ему, что он «менее несчастен, чем был в прошлом году, и я думаю, что некоторые из моих „Соборов“ неплохи».
Из-за того, что работа над «Руанскими соборами» шла в обстановке секретности, в Париже распространилось множество слухов, говорили даже, что к концу года Моне выставит серию на всеобщее обозрение, причём даты открытия выставки назывались самые разные. Даже старый товарищ Моне и его соратник Камиль Писсарро в апреле 1894 года писал своему сыну Люсьену, что у Дюран-Рюэля скоро «откроется выставка Моне — „Соборы“ — наконец-то!», однако уже 9 мая он возмущённо сообщал сыну, что показ «Соборов» не состоится: «Только что узнал, что выставки „Соборов“ Моне не будет, очень жаль, тем более, что я и приехал-то главным образом из-за этой выставки».
26 апреля 1894 года Моне пригласил Дюран-Рюэля приехать в гости в ближайшее воскресенье, 28 апреля, причём тот сможет выбрать для себя два «Собора», которые к этому времени будут закончены. 2 мая он сообщил, что интерес к «Соборам» проявил ближайший конкурент Дюран-Рюэля Рене Валадон, и далее говорит: «Раз ни один маршан не хочет приобрести всю серию, я больше не боюсь, что полотна попадут в разные руки, и отложу свою выставку, чтобы иметь возможность спокойно работать». Письмом от 21 мая Моне вновь вернулся к вопросу продажи и выставления «Соборов»: «…я припрячу несколько „Соборов“ из числа тех, которые считаю наиболее значительными и не намерен сейчас продавать, разве что за очень большие деньги. <…> Я очень доволен, что отложил выставку; я устрою её в октябре или ноябре. Сейчас с головой ушёл в работу, поэтому с тем, что успею сделать за этот срок, получится более разнообразная и полная выставка…». Объявленная Моне цена за каждый «Собор» была очень высока — ; при этом Вильденштейн отмечает, что Моне был не вполне щепетилен при ведении переговоров и использовал шантаж своего арт-дилера, угрожая, что может перейти под патронаж других агентов. Кроме Дюран-Рюэля ещё и Рене Валадон активно пытался заполучить «Соборы» для своей галереи. Камиль Писсарро пристально следил за ходом переговоров: «Моне отказался снизить цены на свои „Соборы“: он хочет получить за них по пятнадцать тысяч за каждый — черт возьми! Дюран, наверное, не очень доволен». Спустя неделю он вновь пишет об этом: «Другая сплетня: весь Париж говорит о цене, которую Моне запросил за свои „Соборы“. Дюран хотел приобрести всю серию, но Моне требует пятнадцать тысяч франков за каждый „Собор“. Отсюда ссоры, сплетни. Любители считают, что Моне неправ. Все хотят посмотреть „Соборы“, пока Америка не перехватила их у нас». Дюран-Рюэль в то время настойчиво говорил Моне: «Не слушайте платонических поклонников, которые никогда не покупают; доверься опыту такого настоящего друга, как я, который всегда был убежденным и беспристрастным сторонником твоего дела». Одним из этих «платонических поклонников» был Гюстав Жеффруа, который тогда опубликовал свою «Историю импрессионизма», в которой глава о Моне была самой значительной по объёму. Недоброжелатели отмечали крайне рекламный характер этой статьи.
Переговоры с арт-дилерами шли долго и Моне к сентябрю даже почти договорился с Валадоном о цене картин (в среднем ), однако в письме от 21 января 1895 года Моне сообщает Дюран-Рюэлю, что окончательно отказал Валадону относительно «Соборов». В начале сентября 1894 года Моне продал четыре «Собора» графу де Камондо (в каталоге-резоне творчества Моне, составленном Даниэлем Вильденштейном, эти картины значатся под номерами W 1321, W 1346, W 1355, W 1360) — это были первые картины серии, которые смогли увидеть люди, не входящие в ближнее окружение художника; Камиль Писсарро сообщает, что граф Исаак де Камондо заплатил за каждую картину по , то есть изначальную цену, запрошенную художником.
С конца января по конец марта 1895 года Моне находился в поездке в Норвегию и вернулся во Францию лишь 4 апреля. Месяц ушёл на доработку картин (следует иметь в виду, что параллельно с «Руанскими соборами» Моне работал над своими сюжетами из поездки в Норвегию) и, наконец, 10 мая 1895 года в галерее Поля Дюран-Рюэля была открыта большая персональная выставка Клода Моне, где впервые на всеобщее обозрение были предъявлены двадцать «Соборов», которым был отведён отдельный зал; развеска картин осуществлялась согласно особой схеме, разработанной самим художником. Всего на выставке Моне представил 40 картин.
Черновые рисунки и наброски В собрании музея Мармоттан-Моне хранятся записные книжки художника, в которых имеется несколько набросков-рисунков Руанского собора. После смерти Клода Моне они вместе со всем остальным имуществом были унаследованы сыном художника Мишелем Моне. В 1966 году после гибели Мишеля Моне в автокатастрофе, все произведения его отца, согласно завещанию, поступили в дар Французской академии изящных искусств и были переданы в собрание музея Мармоттан, который впоследствии получил имя Моне. Среди прочих работ Клода Моне в музее оказались и его записные книжки и черновики. Руанские наброски описаны в каталоге-резоне, составленном Д. Вильденштейном, под номерами D160, D162 — D171 и D174.
Отзывы и критика 11 мая 1895 года Камиль Писсарро писал: «Вчера открылась выставка Моне… Это будет the great attraction (грандиозный показ)!». 26 мая он рассказал своему сыну Люсьену подробности о выставке: «Его „Соборы“ разойдутся в разные стороны, а их надо смотреть вместе. Молодёжь и даже поклонники Моне нападают на них. А я восхищён этим необыкновенным мастерством. Сезанн, которого я вчера встретил у Дюрана, согласен со мной, что это работа человека, упорно и последовательно стремящегося запечатлеть неуловимые оттенки освещения». 1 июня он вновь возвращается к этой выставке: «„Соборы“ многие оспаривают, но зато их очень хвалят Дега, Ренуар, я и другие. <…> Я нахожу в них великолепное единство, к которому сам так стремлюсь». Аналогичные слова Сезанна приводит и Д. Вильденштейн.
Сам Писсарро в 1883 году работал в Руане и написал там несколько видов городских набережных, самому собору посвятил только две картины, где он изображён общим планом издалека; также он выполнил несколько гравюр, где собор занимал главенствующее положение (одна из таких гравюр имеется в собрании Музея искусств округа Лос-Анджелес). Однако под впечатлением от серии Моне он в 1896 году вновь приехал в этот город и среди прочих картин написал два вида собора. Один из этих видов находится в собрании Художественного музея Толидо и этот холст, в свою очередь, оказал влияние на картину Отона Фриеза «Крыши и кафедральный собор в Руане» из собрания Государственного Эрмитажа. Сам Писсарро противопоставил свою картину работам Моне: «„Соборы“ Моне все были затуманенными, что придавало им известное таинственное очарование. Мой старый Руан со своим собором в глубине написан в серый день и ясно вырисовывается на фоне неба. Я был им доволен, мне нравилось, как собор, чётко выделяется на однообразно сером небе, характерном для сырой погоды» и далее он отмечает: «Это так непохоже на Моне, что, я надеюсь, товарищи не заподозрят меня в дурном умысле».